понедельник, 14 сентября 2020 г.

О потомках Полифема - предках древних народов

 "... Говорят, что эта страна была названа по имени Иллирия, сына Полифема; ведь у циклопа Полифема и у его жены Галатеи были дети Кельт, Иллирий и Гала; они ушли из Сицилии и властвовали над кельтами, иллирийцами и галатами, получившими от них свои названия. Это предание мне более всего нравится, хотя другие передают много иных мифов. У Иллирия, рассказывают, были сыновья Энхелай, Автарией, Дардан, Майд, Тавлант и Перреб и дочери Парто, Даорто, Дассаро и другие, откуда пошли тавлантии, перребы, энхелеи, автариеи, дарданы, партены, дассаретии и дарсии. У самого Автариея, считают они, был сын, Панноний или Пеон, а у Пеона  Скордиск и Трибалл, от которых равным образом произошли народы, носящие их имена".

(Аппиан Александрийский. "Римская История", Книга 10. События в Иллирии)

среда, 9 сентября 2020 г.

MITHRAS SOL INVICTUS

MITHRAS SOL INVICTUS

Invocation by M. Hajduk
(Reproduced Courtesy of Ancestral Folkways Magazine)

Unconquerable warrior
Face of the rising sun
Light eternal,
immortal victory
Patron of the Legions
Lord of the divine hosts
Comrade, brother in arms
Guide us through the struggle
Initiator god, transcendent mystery
Son of the highest - Ahura Mazda
Bearing the radiance of the heavens
Enshrined in the stars of the firmament
Lord of the wide pastures
Light of the Aryans
We worship you with sacred fire
Atop highest plains
Ignite the divine spark within our souls
See us through all battles
Against the sons of decay
Lead us to a new dawn
Fill us with your Sun

вторник, 1 сентября 2020 г.

Олег Гуцуляк: Мир-Суснэ-хум медвежьего праздника


Под давлением праиндоиранских (Андроновская культура) и тохарских (Афанасьевская культура) племен кельтеминарцы как самая южная часть праугро-финнов ушли на северо-запад к Уралу и Западной Сибири, неся для остальных уральских племен материальные и духовные артефакты, полученные в следствии контакта с эламитами, дравидами и индоиранцами. Среди них и представление о божественном герое, сошедшем с небес, – Митре, которого они называли Мир-суснэ-хум.

Мир-Суснэ-хум (манси); Мир-Севити-хо (хант.) «за миром наблюдающий человек» в мифологии народов ханты и манси – седьмой сын небесного бога Нум-Торума, посредник на путях живых и мертвых.

Вероятно, что имя персонажа является переосмыслением иноязычного для обских угров имени. К тому же, один из эпитетов индоиранского Митры был «озирающий всю землю» («Яшт» X 4, 13)[i]. «Мы почитаем Митру, … Могучий и высокий, Он вширь обозревает, Бессонный, неусыпный» («Яшт» Х, 7); «Мы почитаем Митру ... Что землю вширь проходит  После захода солнца  И, двух сторон касаясь Земли этой широкой, / Округлой, дальнокрайней,  Все озирает то, что  Меж небом и землей» («Яшт» Х, 95); «Он – страж и охранитель Всего благого мира. Он охраняет Мазды Творенье неусыпно. Он сохраняет Мазды Творенье неусыпно» («Яшт»  Х, 103); «Он бодрствует во мраке  И не вводим в обман» («Яшт» Х, 141), «И почитаем сильного Всех стран владыку – Митру» («Яшт» Х, 145). Также в плане сопоставления образов Митры и Мир-сусне-хума заслуживает внимания и такая деталь. Один из наиболее интересных эпитетов Митры – «выпрямитель линий (границ)» (karsho razah («Яшт». X, 61)). Что же касается Мир-сусне-хума, то к нему нередко обращаются с просьбой «выпрямить линию жизни сына, линию жизни дочери».

Другие его имена: «Небесный мальчик», Сорни-отыр «Золотой богатырь», Отыр / Ворт «Князь, Богатырь», Орт-лунк «Князь-дух», Отыр-ойка / Орт-ики «Князь-старик», Нум-сорни «Верхний-золотой», Сорни-орт «Золотой князь», Кон-ики «Господин-старик», Торум-пах «Торума сын», Торум-тонх-ики «Бог-дух-старик», Эны-ики «Большой старик», Лунт-отыр «Гусь-богатырь», Лунс-хум «Всадник», Али-хум «Верхний человек», Ас-талях-хум «Верховьев Оби человек», Али-хум «Южный человек».

В хантыйских сказках он часто упоминается под именем Эква-пыгрись (манси) «Женщины сынок» или Ими-хиты (хант.) «Бабушкин внук», что якобы намек на его покинутость отцом, поскольку он – сын божий, выросший на земле; посланник неба среди людей).

Далее мы будем обращаться к собранному В.Я. Петрухиным компендиуму по финно-угорской мифологии[ii], а также к другим источникам.

Отто Б. Приносимый в жертву бог (ВДИ, 1996, № 2)

Джейн Э. Харрисон1), рассматривая культовый образ Диониса, ссылается на один пассаж из Плутарха2) и пишет: «Плутарх... видит, что Дионис... — это бог, который в некоем смысле олицетворяет жизнь природы, приходящую и уходящую вместе с временами года». И близко следуя тексту Плутарха3), исследовательница продолжает: «Словом, в Дельфах существовали обряды, связанные с разрыванием на куски, со смертью и погребением бога Диониса, а также с воскресением и новым рождением его как ребенка». Дионис «предстает перед нами... в многообразных изменениях и превращениях. Эти многообразные перемены, претерпеваемые Дионисом в воздухе и воде, в земле и звездах, в рождении растений и животных, они [т.е. дельфийцы] загадочно называют "разрыванием на части" и "расчленением", а сам бог зовется у них Дионисом, Загреем, Никтелием и Исодетом, и рассказывают о некоторых его умерщвлениях и исчезновениях, воскресениях и новых рождениях...»4).

М. Нильссон в своем исследовании о культовом образе бога Диониса в греческой и римской древности пришел к убеждению, что образ этот составился из элементов двух различных культовых традиций5). К первой из них, которая может быть выведена из Фракии6), принадлежат справлявшиеся раз в два года оргии, где бог бывал разрываем на части и — в виде некоего животного — съедаем. Ко второй культовой традиции, происходившей, видимо, с минойского Крита, относятся новорожденный младенец в веялке — Дионис Ликнит — и смерть бога. Здесь он явно — божество произрастания и как таковой должен ежегодно умирать и рождаться вновь.

Ныне можно сослаться на два свидетельства, подтверждающие, что тот фракийский по своему происхождению ритуал, те «неясные, но устойчивые традиции поедания и разрывания сырого мяса — человека ли, козы ли, или теленка — в честь некоей ипостаси Диониса»7) тоже берут начало на Крите. Позднейшее из этих свидетельств дает Фирмик Матерн8), который описал справлявшееся каждые два года в честь Диониса празднество, на котором совершалось растерзание живого быка. Другое, более раннее свидетельство — это археологическая находка, сделанная П. Уорреном в 1979 г. в позднеминойском городе Кноссе9). В южной части некоего здания П. Уоррен натолкнулся (в разведочном раскопе G) на архитектурные остатки восточного и западного помещений. В западном помещении вместе с 28 полностью сохранившимися сосудами (конические чаши, небольшой кувшин и расписанная в морском стиле амфора) были найдены 218 человеческих костей и черепов от трех-шести лиц. Остатки скелетов принадлежат детям в возрасте примерно 10-15 лет. На многих костях есть следы скобления («примерно на 11% ясно различимы резаные метки»), что служит несомненным признаком антропофагии. Никаких следов воздействия огня на костях не замечено («явно имеют вид необожженных»), поэтому археолог и пришел к заключению, что эта находка свидетельствует о культовой омофагии (пожирании сырого мяса)10). [103]

Артем Корсун: Медвежий праздник и происхождение скотоводства

С медвежьим праздником мы впервые встречаемся в 46-й песне «Калевалы», до которой обычно руки читателей не доходят, поскольку очень много событий перед тем и этот эпизод как-то вылетает из памяти. А жалко, потому что 46-я руна «Калевалы» описывает очень точно и подробно совершенно ритуал медвежьего праздника. В ней «Лоухи, хозяйка враждебной для Калевалы северной страны Похъёлы насылает на Калевалу злого медведя по имени Отсо. Вяйнемёйнен идёт к кузнецу Ильмаринен и просит его выковать специальное копьё с особыми изображениями волка и оленя. Он идёт к медведю, приглашает его в дом, читая соответствующие заклинания, приводит его в дом и там убивает.

По описанию природы это начало зимы то есть это должен быть месяц Мархешван, т.е. перед нами аналог Самайна и ритуал перехода в темное зимнее время года, во всяком случае в описании там упоминается снег и по логике текста это первый снег или установление снежного покрова.

Медведя прощают, убивают и его тушу разделывают и готовят из него ритуальные блюда. Вяйнемёйнен читает очистительные заклинания, говорящие что это не он убил медведя, а кто-то другой. В этом видится и ритуал усыпления медведя, по логике текста без этого ритуала медведь не может заснуть. И в этом ритуале убийства / усыпления медведя может быть источник мотивов усыпления героя / истинного короля, но этот ритуал намного древнее королевского цикла: ни у финнов, ни у народов Азии медвежий ритуал не имеет отношения к королевскому циклу, он распространён у народов, не знавших королевской власти.

Хотя ритуал ярче всего описан у финнов, его ареал намного шире. Очертим границы его распространения. Похожие игрища с медведем есть у русских (непосредственных соседей финнов). Особый культ медведя есть у кельтов, но ритуалы Самайна не предусматривают убийство медведя, а убийство медведя, известное в кельтском мифоритуальном цикле как поединок медведя и вепря скорее связан с Летним Солнцестоянием и Лугнасадом. Напротив, ареал распространения медвежьего праздника занимает весь северо-восток Евразии от Финляндии и Карелии на западе, он проходит через всю Сибирь, через угорские народы и народы Крайнего Севера и доходит до айнов.

Картинка, которую мы использовали для заставки как раз медвежий праздник у айнов. На ней мы видим, что медведь уже убит и люди собрались для того, чтобы вкушать его плоть и пить священные напитки. 

Зафиксирован медвежий праздник у многих народов, но наиболее обильно этнографический материал медвежьего праздника представлен у народов гаплогруппы NO, т.е. у финнов и у народов Крайнего Севера, встречается он айнов, которые относятся к дотобанской волне миграции.